И здесь пример сновидений полезен.

И здесь пример сновидений полезен.

Маха йога - О. М. Могилевера

Мудрец указал нам, что мир нереален, потому что является не чем иным, как пятью видами восприятий. Среди этих пяти воспри­ятий есть одно, заслуживающее специального рассмотрения, а именно форма. Без восприятия форм мы не можем стать подвер­женными первичному неведению, чувству эго.

Эго возникает, овладев некой формой, телом, смешивая ту фор­му с истинным Я и таким образом ограничивая истинное Я. Поэто­му вопрос о реальности форм рассматривался Мудрецом отдельно. Он говорит: “Если бы А т м а н имел форму, тогда мир и Бог тоже имели бы форму. Но если А т м а н бесформен, кто будет видеть формы и как? Является ли зрелище иным, нежели глаз, который видит? Истинный Глаз есть именно истинное Я; Оно есть бесконег- ное Сознание, не имеющее формы и не содержащее мира”*.

Смысл сказанного Мудрец сам объяснил так: “Если глаз, кото­рый видит, будет глазом тела, то видятся грубые формы. Если тому глазу помочь линзами, то можно увидеть обычно невидимые фор­мы. Если глазом будет ум, то видимы тонкие формы. Таким обра­зом, наблюдающий глаз и видимые им объекты имеют одну и ту же природу, т. е. если глаз сам будет некой формой, он видит только формы. Но ни физический глаз, ни ум не имеют какой-либо соб­ственной зрительной способности; истинный Глаз есть А т м а н. Так как Он не имеет формы, будучи чистым и бесконечным Созна­нием, Реальностью, Он не видит форм”. Формы сотворены самим актом зрительного процесса.

Из этого мы узнаём, что формы появляются только из-за чув­ства эго, первичного неведения.

Для того, кто ещё стремится уклониться от неизбежного вывода — а именно, что мир не имеет объективной реальности — Мудрец обращается к нашему опыту в сновидениях. Мы уже обсуждали сновидения как (некие) сообщения о чём-либо, чьё применение не доказывает [их] реальности. Нам также нужно увидеть, что пред­ставление о внешнем и объективности [как таковой] может быть обманчивым. И здесь пример сновидений полезен. Во время сна мы совершенно уверены, что видим некий внешний мир, состоя­щий из людей и вещей, простирающийся во времени и простран­стве, очень похожий на мир бодрствования. Это представление о восприятии чего-то внешнего — причина того, что мы считаем мир сновидения реальным; и это убеждение сохраняется, пока мы спим. В это время у нас нет ни малейшего сомнения, что мир сна нахо­дится вне нас и реален. Если сомнение возникает, по случаю чего- то чрезвычайного, как например, когда мы обнаруживаем, что спо­собны летать, или видим воскресение умершего, и начинаем подо­зревать, что всё может оказаться сном, это сомнение почему-то преодолевается и сновидение считается реальным до тех пор, пока мы не проснулись. Фактически продолжительность сна зависит от нашей веры в его реальность. Эта иллюзия реальности сохраняет­ся в течение всего сновидения. И только при пробуждении мы в состоянии увидеть, что это был только сон — что внешнего мира не было, был лишь некий мысленный образ, который казался столь живым, что создал иллюзию внешнего мира и реальности.