Когда таким образом человек становится

Когда таким образом человек становится

Маха йога - О. М. Могилевера

Преданный, имеющий адвайтигескую веру, рассматривает Бога как Истребителя эго. Мудрец выразил это в одном из своих гимнов следующим образом: «О люди, что готовы отказаться от тела, ут­ратившие всё желание жить, есть, даже в этом мире, Лекарство, не знающее себе равных, которое непременно убьёт ложное малень­кое “я”, не забирая жизнь, если даже один раз медитировать на нём. Это лекарство, вы должны знать, есть бессмертный Арунача- ла, который является Истинным Сознанием, исполненным бла­женства»[119].

Мы сейчас подробно изучим преданность, как она открывается нам на практике.

Преданность состоит в самопроизвольном обращении ума к Богу. Это может осуществляться, только когда человек находит счастье в мыслях о Боге. Такое счастье иногда принимает форму экстаза, память о котором углубляет преданность и привязывает сердце к объекту преданности. Тот, кто однажды почувствовал экстаз преданности, становится после этого святым и его ум непо­колебимо отводится от объектов чувств, которые являются сред­ствами удовольствия для обычных людей. Когда таким образом человек становится святым, он, как это делал Прахлада, молит Бога о ещё большей преданности. Действительно, святые рассмат­ривают преданность как самостоятельную цель. Они говорят, что она настолько драгоценна, что Бог, бывало, обильно жаловал Осво­бождение само, но не преданность, за исключением тех, кто явля­ется объектом Его особенной милости.

Преданность, таким образом, является формой эмоции, неким видом чувства; она имеет различные уровни — провалы и подъё­мы. Сердце святого, сказал один великий святой-мудрец, напоми­нает реку Ямуну, которая течёт бурно, тогда как сердце мудреца подобно реке Ганге, что течёт безмятежно и величественно. Следо­вательно, святые, взятые в качестве некой категории, являются поэтами; поэзия, которую святые всех веков передали нам, вели­колепна. И так как поэзия заразительна, многие стали преданны­ми из-за вкуса такой поэзии, и с тех пор они помешались на пре­данности, как только может случиться с поэтами. Такая поэзия стала их пищей и питьём. Иногда они пьянели от экстаза, просто распевая Его имена.