Но тогда возникает другое сомнение.

Но тогда возникает другое сомнение.

Маха йога - О. М. Могилевера

Мы уже видели использование первой аналогии. Но когда ве­рёвка сначала ошибочно принимается за змею и затем опять при­знаётся верёвкой, то змея перестаёт появляться. Этого, по-види­мому, не происходит в случае с миром. Даже когда известно, что мир является только некой видимостью истинного Я, мир продол­жает быть видимым (явным). Это — возражение, поднятое одним из тех (учеников), кто слышал поучение и был более или менее убеждён (в его истинности). Правильное объяснение заключается в том, что простое теоретическое знание не растворяет мир-при- зрак, его растворит лишь действительный Опыт А т м а н а, Себя, Я. Но такое объяснение может быть преждевременным на этой ступени (нашего духовного развития). Поэтому Мудрец стремится убедить нас, что ложное явление может продолжать быть види­мым даже после того, как стало известно, что вещь обманчива. Это иллюстрируется аналогией с миражом (воды) в пустыне. Мираж (воды) — некое обманчивое явление, в точности подобное змее (в первой притче). Но он продолжает оставаться видимым даже пос­ле того, как стало известно, что никакой воды в том месте нет. Мы, таким образом, понимаем, что простой факт некой постоянной видимости не служит доказательством реальности этой видимос­ти. Но тогда возникает другое сомнение. Ученик (поднявший воп­рос) говорит, что случай миража воды поддаётся различению. Вода, предстающая в мираже, признаётся нереальной, ибо даже если она не прекращает быть видимой после того, как стала известна правда о ней, её нереальность доказана тем, что эта вода недоступна для утоления жажды; мир не таков, потому что он продолжает служить бесчисленным целям. Мудрец рассеивает это сомнение, обращаясь к опыту сновидений. Вещи, наблюдаемые во снах, являются при­годными: пища, съедаемая во сне, удовлетворяет голод, испытыва­емый во сне. В этом отношении состояние бодрствования никоим образом не превосходит состояние сновидений; употребление пред­метов во сне представляется во сне таким же обоснованным, как и использование их при бодрствовании кажется обоснованным в состоянии бодрствования. Человек, который только что плотно поел, идёт спать и ему снится, что он голоден, так же как и спящий, до отвала наевшийся во сне, просыпается голодным. И то и другое оказывается ошибочным в глубоком сне. Из аналогии со сновиде­нием мы увидели, что какая-то вещь может казаться удовлетворя­ющей некую потребность и всё ещё быть иллюзией. Дело в том, что и потребность, и её удовлетворение являются — и то и другое — одинаково нереальными.