Таким образом, внешне различия имеются.

Таким образом, внешне различия имеются.

Маха йога - О. М. Могилевера

По какому-то случаю Шри Раману спросили, не является ли его обязанностью проповедовать Истину всем людям и таким обра­зом делать их свободными. Он ответил: «Если человек пробужда­ется от сна, то разве он спрашивает: “Проснулись ли те люди, которых я видел в своём сновидении?” Точно так же и Освобож­дённый [мукта] не беспокоится о людях этого мира»1. Ссылаясь на мнение — сейчас модное, — что было бы эгоистичным дости­гать себе свободу, оставляя весь мир в зависимости, он сказал: «Это похоже на высказывание спящего: “Я не буду просыпаться до тех пор, пока все эти люди из моего сна не проснутся».

Одно загадочное высказывание Мудреца звучит так: “Безэгост­ное Состояние является состоянием не праздности, а самой интен­сивной деятельности”. Кажется, что оно противоречит другому описанию, данному самим Мудрецом, где сказано, что Безэгостное Состояние — это глубокий сон Блаженства. Мы можем вспомнить, что в одном отрывке, процитированном ранее, Шри Бхагаван опи­сал это Состояние как глубокий сон при бодрствовании. Это под­разумевает, что оба вышеупомянутых описания истинны и означа­ют одно и то же. Аспект глубокого сна касается мира иллюзии. По отношению к нему Рамана Махарши спит. Об этом говорится сле­дующее: “Так же как для того, кто спит в повозке, её три состоя­ния, а именно движение, остановка и пребывание после освобожде­ния лошадей от упряжи, все воспринимаются одинаково, так и для джняни, находящегося в глубоком сне сознавания Себя, Я, в повозке тела, три его состояния, а именно телесная активность, самадхи и глубокий сон, одинаковы”*. Здесь необходимо отметить параллели между джняни и крепко спящим человеком. Тело сравнивается с повозкой, а органы чувств — с лошадьми. Следовательно, актив­ности бодрствования напоминают движение этой повозки. Состо­яния самадхи и глубокого сна оба являются состояниями покоя. Но первое из них сравнивается с остановкой повозки при ещё запряжённых лошадях, поскольку в самадхи чувства не отвязаны; поэтому Шри Рамана говорит, что в самадхи голова не склоняется, но остаётся прямой. В глубоком сне чувства отвязаны, и, следова­тельно, голова сгибается — если спящий сидит. Таким образом, внешне различия имеются. Но внутренне разницы нет. Вышепри­ведённое сравнение с человеком, глубоко спящим в повозке, даёт­ся только, дабы показать, что изменение телесных условий и, тем самым, целого мира не затрагивает Освобождённого. Не следует предполагать, что Просветлённый теряет сознание, как в глубоком сне. Это мы вскоре увидим. Правда о состоянии Бхагавана Шри Раманы изложена в стихе Титы (II, 69), процитированном на странице .... 160, где оно противопоставляется описанию состоя­ния человека, пребывающего в неведении. Там сказано, что вы­ступающее для всех существ как Ночь есть День для мудреца, тогда как их День суть Ночь для мудреца, который, тем не менее, вечно бодрствует. Загадочное высказывание Бхагавана Шри Ра­маны — что это Состояние есть состояние интенсивной деятель­ности — сейчас станет понятным. Осознавший Себя бодрствует в истинном Я и как истинное Я, которое является Сознанием. Но Сознание никогда не может стать бессознательным. Следователь­но, он, Просветлённый, никогда не может спать. В этом его актив­ность. И в этом заключается вся существующая [в мире] актив­ность. Всё остальное — майя. То, что джняни не спит, даже когда его тело спит, можно логически заключить из того наблюдаемого факта, что джняни всегда настороже, готовый к любому виду дея­тельности. Это происходит, потому что знающий Себя вечно пре­бывает в Естественном Состоянии, которое не является ни трансом, ни бодрствующим состоянием невежественного.