Недаром сказано о фанатике Духовной

Недаром сказано о фанатике Духовной

Йога искусство коммуникации - В. С. Бойко

чтобы не требовать больших знаний, ведь должно же цементировать хоть что-то русский народ?

Ницше утверждал: цивилизация - тонкая пленка над океаном инс­тинктов, в любую минуту все это может рухнуть, поскольку ни на чем не основано. Правоту философа подтвердили коммунизм и нацизм, но кто осмелится утверждать, что всеобщие моральные принципы впервые сформулированы именно христианством?

В Георгиевском монастыре, что под Севастополем, субъект в неоп­рятной рясе злобно кричал: «Немедленно убрать видеокамеру, а то кон­фискую!» На недоуменный вопрос: «В чем дело, батюшка, тут ведь одни развалины?» - прозвучало: «Да, и военная часть рядом! А я, как бывший офицер, не могу допустить видеосъемку вблизи объекта!» Было ясно, что «святой отец» вымогает деньги, одновременно срывая злость на случай­ном собеседнике, но что я мог противопоставить ему, сменившему устав­ный жест «есть» на крестное знамение? Недаром сказано о фанатике: «Ду­ховной похотью томим... » (Д. Андреев).

Кант говорил: самое трудное - это движение в сознании, которое в кор­не отличается от ритуала, являющегося движением внешним, выполняю­щимся без малейшего волнения души.

Духовность и мораль - две стороны медали. Форма, в которой возник­ла философско-религиозная мысль, это философия личного спасения. Уже философы древности полагали, что мир, в котором мы родились случайно, устроен так, что от него приходится спасаться, проделывать ка­кой-то специальный путь, чтобы выйти из бессмысленного круговорота повседневности. Всегда считалось, что есть другой мир - справедливости, счастья, свободы, он где-то там, быть может, на небе.

«Что ни год - лихолетье, что ни враль, то Мессия! Плачет тысячелетие по России - Россия! Выкликает проклятия. А попробуй, спроси: - Да, была ль она, братие, эта Русь на Руси? Эта - с щедрыми нивами, эта - в пене сирени, где родятся счастливыми и отходят в смиреньи. Где как лебеди девицы, где под ласковым небом каждый с каждым поделится Божьим словом и хлебом. Листья падают с деревца в безмятежные воды, и звенят, как метелица, над землей хороводы. А за прялкой беседы на крыльце полосатом, старики-до­моседы, знай, дымят самосадом. Осень в золото набрана, как икона в оклад... Значит, все это наврано, лишь бы в рифму да в лад?!» (Александр Галич)